Чертыхаюсь и в сто двадцать пятый раз снимаю с обода горного байка
покрышку. Мелкий щебень, насыпом лежащий на здешних лесовозных трассах,
словно специально такой острый, снова проткнул хлипкую тайваньскую
резину.
Толик сосредоточенно режет и складывает в котелок
второй качан капусты; еще десяток картошин, морковь, зелень,
лук. Говорит, что его дочь в детстве всегда узнавала, кто из взрослых готовил.
Через час будет готова толикова солянка, а пока ветерок только начал
раздувать огонь под котелком.
В двадцати метрах от старой избушки, скатываясь с метрового бетонного уступа,
шумит Туньша. Где-то до середины восьмидесятых, т.е., более сорока
лет, гидростанция исправно выдавала свои скромные 50 кВ на поселок, в котором
и сегодня не более 3 тысяч жителей. Но истерлись ремни ведущих колес, попадали
столбы 15-км линии передачи, и электричество в Тернее стало дизельным. От неожиданных
выключений дизеля, тарахтящего прямо в черте Тернея, в первую руку страдает мой
домашний компьютер.
Толику, однако, электричество не нужно: живет на заброшенной станции третий
или четвертый год, обходится свечой, коротая вечера, чертит на бумаге
странные эзотерические фигуры. Толик верит в то, что Бог послал его сюда
не случайно, а для того, чтобы открыть тайны, спрятанные от глаз людей
среди сихотэ-алинских сопок.
За свои без скольких-то пятьдесят,
он успел, по его словам, побыть и охранником в КГБ, и водителем такси, и даже
председателем спорткомитета. Пока Толик рассказывает о своей жизни,
в сумерках появляются на небе первые звезды. Еще дней десять, и в
горах начнутся заморозки, а с ними прилетит горняк - холодный ветер с главного
хребта, дугой протянувшегося в 40-60 км на западе. Еще две недели, и разнесется
зимняя весть о том, что в горах выпал снег, и остывающий воздух, соскальзывая со
склонов, устремится вниз, в долину, к морю.
"Деньги, с ними невозможно четко определить границу между хорошим и плохим", -
между тем Анатолий не молчит. "То есть?" "Тут есть баланс, золотая середина.
Сколько нужно капель чернил, чтобы замутить воду в ведре? И сколько нужно затем
долить воды, чтобы она снова стала чистой?"
Я безмолвствую в ответ; раскаленным камнем, взятым с углей, пробую
завулканизировать резину-наклейку. Естественно, мои пальцы не мирятся с
температурой, и камень летит в сторону.

Звезда Толика.

Толик приехал в гости в декабре; принес лист картона с рисунком, который мне
запомнился еще с первого визита. Аккуратно, по линейке расчерченные линии
образуют множество разных фигур, среди которых и мальтийский крест, и
привычная пятиугольная звезда. "Посмотри, сможешь на своем компьютере сделать
такую? Мне сказали, что это кристалл. Он может человека и скрутить вот так
(показывает), и распрямить."
Не откладывая в долгий ящик, включаю компьютер и дигитирую точки, потом все
бросаю. Толик давно уехал к себе на Туньшу, а мне все некогда закончить рисунок.
Дня три промаялся с гастритом, - как всегда, с холодом оживают старые болячки.
Наконец, плюнув на то, что еще только одиннадцать утра, выкуриваю сигарету. Еще
через час, наконец, включаю компьютер. За полчаса заканчиваю рисунок, смотрю
величины площадей.

Интересная геометрия, - всего 60 фигур, 41 узел, 101 линия.
Из них, 8 маленьких треугольников (1), 12 других с вершинами в центре (2 и 7), 8 и 8
равноплощадных (3 и 4), наконец, 20 больших (5) и 4 пятиугольника (6). Просто
показать, что площади их относятся как 1:2:2:3:3:6:4. Растризую звездочку,
присваивая по очереди красный, зеленый и синий пропорционально площади каждой из
фигур. В результате выходит и вправду похоже на кристалл.

Невероятно, но мой гастрит тем временем улетучился. Вместо него возникает
необычно сильный голод. Иду и съедаю все, что осталось в доме, включая макароны
и грибной суп из кубика. Ай да Толик, ай да эзотерика!
(все рисунки выполнены в GRASS5.0)

Новый ( и более правильный) квадрат - от Толика (февраль 2001).