Картина Бромлея
Однажды мне приснился такой сон... Но прежде, чем продолжить,
необходимо в нескольких словах описать присутствовавший в нем вид дерева
- тополь Максимовича (Populus Maximovitzii).
Это дерево известно тем, что совершенно бескорыстно помогает выжить
гималайскому медведю. Зверь этот относительно невелик и в Сихотэ-Алиньском
лесу, где он обитает, зима грозит ему множеством опасностей, таких как
человек, тигр и даже более крупный бурый медведь, если последний оголодал
и стал "шатуном". Поэтому гималайскому медведю требуется надежное укрытие.
В Тернейском районе берлогой ему чаще всего служит дупло в тополе Максимовича.
Исполин среди местных деревьев, тополь Максимовича одним своим
внушительным видом способен вызвать в человеке прилив сил и радости.
Попытаться обнять его ребристый ствол все равно, что пытаться обхватить
стену. Два стоящих рядом тополя подобны великанам, пожимающим руки-ветви
друг другу где-то в поднебесье.
Своей формой тополь Максимовича напоминает африканский баобаб. Часто,
если взглянуть вверх, где сосредоточены все сучья кроны (каждый толщиной
со средний дуб), обнаруживаешь дупло и потертости коры в местах, где медведи
годами проскальзывали внутрь и наружу. Порой одни и те же тополя Максимовича
десятилетиями служат целым поколениям - отцам и детям - медведей.
Дерево это всегда растет в поймах ручьев и речек, однако, никогда - на
высоких склонах сопок или, тем более, на скалах у моря.
Теперь об одном бывшем жителе Тернея, также фигурировавшем во сне.
Гордей Федорович Бромлей, ныне покойный, был ученым, который, как и я,
только лет на тридцать раньше, изучал медведей в Сихотэ-Алине. Как о человеке
я слышал о нем совсем немного: что жена "увезла" его в Москву и что на
двери его квартиры в Тернее им была нарисована синяя монашка. Не знаю,
была ли она синей из-за цвета своей одежды или у Бромлея не оказалось других
красок. Кроме того, я видел две чудом сохранившиеся его акварели: вид дождливого
Тернея и еще один лесной сюжет.
Однако я могу сказать о нем и еще кое-что, и причиной тому служит
сходство наших занятий. Если два человека делают одно и то же дело,
то, конечно же, и мысли их будут в чем-то схожими. Так вот, я уверен, что
Бромлей, как ученый по профессии и художник в душе, не мог не восхищаться
тополями Максимовича.
Все эти соображения пришли мне в голову позже, а сперва был сон.
Перейдем же к его описанию. Во сне я увидел картину - необычайной
живости и яркости полотно. Оно не имело ограничивающей рамы и оттого
я как бы присутствовал в нем. При этом, как это обычно бывает в снах, подразумевалось
(то есть я просто знал), что автор
картины - Гордей Федорович. На ней были изображены тополя Максимовича,
растущие на скалах над океаном, над которым недавно встало солнце.
Представьте, что вы созерцаете этот вид с берега - темные силуэты тополей
вырисовываются на фоне желто-золотого теплого неба. Сам солнечный диск
отсутствует в картине, но солнце, тем не менее, светит нам прямо в глаза
так, что имеет место некоторое цветовое искажение.
Силуэты тополей не черного почти цвета, как это полагалось бы при столь
ярком фронтальном источнике света, а темно-фиолетового. Пронизанный солнечным
светом воздух слегка дрожит. И, как это бывает только в снах, подразумевается,
что тополя не всегда росли на скалах над океаном, но пришли сюда сами,
ковыляя на кривых корнях как на ногах.
Фото
Романа Аносова